: Ответы на вопросы поклонников :

Алиса: Так, ну, наверное, первый вопрос, который всех интересует, ты говорил, что собираешься выпускать песню под название «Лена»? И когда мы сможем её услышать? Хотя бы приблизительно?
Андрей: Песня уже записана. Я уже спел вокал, сделана аранжировка, остался заключительный этап, который занимает у разных людей от двух до семи, или от двух до четырёх дней, который называется «сведение фонограммы». Это, если простым языком сказать – когда причёсываются все инструменты, подгоняются друг под друга, всё ставится аккуратно и набросок превращается уже в законченную картинку.
Эта песня мне по прежнему нравится, но в данный момент, поскольку я ещё работаю как заказной композитор с Юлей, то сейчас на первом месте стоят её песни, а я не настолько эгоистичен, чтобы сказать «Юля, подожди, сейчас, я тут сначала свои дела сделаю!». Поэтому я опять должен лететь на студию 16-го числа в Германию, с тем, чтобы до 20-го числа закончить Юлину песню, потом я хотел отпраздновать свой день рождения, благополучно справить свои 33 года 30 апреля и после этого, в мае возможно, мы хотели бы закончить песню «Лена», чтобы отдать её на радио, ну, скажем в мае или июне. Это, допустим, замечательно, но дело в том, что у меня, как ни странно, по прежнему видоизменяется голос, на мой взгляд, в лучшую сторону, и поэтому это какая-то гонка «лучшее враг хорошему» - каждый раз, когда я приезжаю в Германию есть желание ещё раз спеть, ещё раз лучше спеть, потому что, как ни странно, меняется тембр. Т.е. тембр остаётся губинский, на мой взгляд, но он становится так чуть-чуть другим… но голос не стал ниже. Та заготовка, которая у нас сейчас, на данный момент, тот набросок, мне очень нравится с точки зрения инструментовки, и мне бы хотелось ещё чуть-чуть дотянуть, ещё чуть-чуть доделать. Поскольку я в сроках свободен, а мой продюсер, к сожалению, достаточно занятой человек, он не только со мной работает, то я не могу пообещать, что эта песня выйдет именно в июне, но рассчитываю закончить в мае. Это не только от меня зависит, это зависит ещё от его временных возможностей. Но я, честно говоря, и не спешу в данной ситуации, потому что «служенье муз не терпит суеты». Конечно, торопится надо, но это может не самая моя любимая песня, есть ещё другие песни, и, может быть, мы запишем эту песню, и не будем выпускать, а начнём писать ещё одну. Может быть, будет так. Но на самом деле я думаю, что если Геннадии Верник, мой саунд-продюссер, согласиться её закончить, то мы её закончим в мае, у меня для этого время и возможности есть.
Алиса: Я так понимаю, что это по времени самая твоя ближайшая песня, которую мы сможем услышать?
Андрей: Я надеюсь. Да. Она уже сделала. Эта песня с очень красивой мелодией, поэтому я ей очень дорожу, это одна из лучших моих мелодий. И так получилось, что мелодия очень русская, как мне кажется. Мелодия может быть чем-то напоминает песни Юрия Антонова, как ни странно, и надо отдать должное Геннадию Вернику, он ухитрился каким-то образом сделать так, что эта русская мелодия зазвучала очень по западному. Получился стиль такой русский R&B, но не стоит путать с «Банд-Эрос», получилась просто очень европейская песня с русской мелодией. У меня таких песен ещё раньше не было, поэтому я ей очень дорожу и хочу её доделать так, чтобы после долгого периода засвидетельствовать свой новый уровень, потому что для меня это новый уровень. Я надеюсь, что люди оценят. Я с одной стороны говорю, что служенье муз не терпит суеты, а с другой – хочется побыстрее закончить, если Гена найдёт время. Но сейчас мы должны для Юли закончить песню, просто девочку подводить неудобно, они клип хотели снять на новую песню.
Алиса: Кстати, а когда планируется выпустить альбом Юли?
Андрей: У нас для Юли сейчас готово 8 песен. Как правило, для меня, полноценный альбом это было 10 песен, плюс ещё можно сделать пару хороших ремиксов. Кстати, два из них уже готово. Я раньше хуже относился к ремиксам, сейчас немного лучше, но, опять таки, к тем ремиксам, которые делал Геннадий, потому что Геннадий очень хорошо это делает, не портит песню, не портит музыку. А время выпуска Юлиного альбома зависит не столько от меня, в данной ситуации, сколько от компании, которая её помоутирует, компании «Стиль-рекордс», они планировали выпуск все-таки на осень, потому что сейчас пока клип снимут, пока его смонтируют, пока покажут. Может быть осенью выйдет Юлина пластинка, а я буду для них песни готовить.
Алиса: Ты планируешь опять выходить на сцену?
Андрей: (длинная пауза) Когда меня спрашивают об этом, я сам себе удивляюсь – почему я беру такую долгую паузу перед ответом, например сейчас с тобой… Вообще – да, планирую. Но для этого должны случиться несколько моментов в моей жизни. Ну например надо зуб вылечить, а то иногда так болит, что не до работы! Дело в том, что я вижу очень много моментов, которые мне бы хотелось усовершенствовать в Андрее Губине прошлом. Он мне нравится. Он мне нравится, потому что он честный, искренний, и там заложено хорошее зерно. Но мне хотелось бы его развить и сейчас, когда бываю в Берлине, я постоянно, параллельно с занятиями музыкой, занимаюсь там танцами. Я стал немножко лучше танцевать и если уж мне выходить сейчас на сцену, то это нужно сделать только с очень хорошим концертом. Сейчас есть и финансовые и моральные возможности для этого. Но сейчас бы хотелось сначала завершить Юлю, как проект, потому что мы взяли на себя определённые обязательства и не хотим подводить. Как-то я путано говорю с тобой сегодня, судя по твоим голубым глазам.
Алиса: Почему путано? Нормально. А глаза у меня у меня серые.
Андрей: Ну, какой же это серый? Ну ладно.
Можно говорить, что мир из разных красок состоит, а можно поделить на черное и белое – если вот так, тогда да, планирую. Я планирую выходить на сцену, я для этого делаю очень много и ещё больше собираюсь сделать. Дело в том, что я написал очень много песен за эти 3 года, что я не выступаю, я написал такое количество песен, которое у меня за всю жизнь до этого не было записано. Я не ожидал, что смогу писать такие песни. Я всегда к себе относился скромно – ну, парень, который поёт и танцует, и вдруг у меня появились мелодии, которые присущи только мне, и я хотел бы их доделать так, как это того достойно. А если я не смогу доделать так, как это того стоит, тогда, может быть, и не выйду на сцену. Но, в принципе, очень хочется. Во всяком случае, все мои друзья знают, что как только, мы приходим куда-то в караоке, то микрофон у Губина отобрать невозможно, пою я всё подряд, кроме женских песен. Я пою все песни подряд, у меня это очень хорошо получается, или, по крайней мере, неплохо. Я пою от «Морального кодекса» до Андрея Губина. У меня расширился диапазон, я стал глубже петь, больше вкладывать смысла. Не знаю, нужно это кому-то, или не нужно, но это поиск, а если ты не ищешь, значит ты лжёшь своим зрителям, а зачем лгать? Я пою постоянно в караоке, все знают, что я это очень люблю, я постоянно проверяю свою форму.
Алиса: А ты, случайно не участвовал в программе «Звёзды против караоке» на ТНТ?
Андрей: Я не участвовал в этой программе ещё пока. Но, если честно, караоке, это вам не пение на сцене, это совершенно разные вещи. И это пение, и то пение, но когда ты поёшь со сцены, то все ошибки гораздо более слышны, чем в караоке. Я понимаю, люди думаю – «А что сложного артистам петь на сцене? Вот же мы, в караоке поём!». Пожалуйста, не путайте своё пение, когда вы пришли в караоке и поёте в дешёвый микрофон, который не замечает ваших ошибок, и вы сами их не замечаете, потому что может выпили чуть-чуть перед этим и всем кажется «О, классно, хорошо!». А если вы это послушаете записанное на профессиональную плёнку, там совершенно другое качество звука и всё вылезает наружу. Это как когда неумелый портной сошьёт костюм, и вы рассматриваете его за 50 метров от вас – попробуй, разгляди, хорошо костюм сшит или нет, это заметно вблизи, также и здесь, не путайте, пожалуйста, караоке и профессиональное пение на сцене. Хотя, караоке это хороший тренинг для любого артиста. Например, я, как только приехал в Уфу, сразу поехал тестировать уфимский караоке, я там целый вечер посвятил тому, что переезжал из одного места в другое. Когда я стал петь чужие песни в караоке, я много понял и как композитор, и как певец, это, безусловно, очень интересно, очень хороший тренинг. Но не путайте, всё-таки, пение караоке и пение на сцене. Это разные вещи. Мне так кажется.
Алиса: Скажи, пожалуйста, опять таки возвращаясь к передачам, это правда, что ты собираешься участвовать в передаче «Ребёнок робот»?
Андрей: Я не видел ни разу эту программу, мне позвонили, сказали: «Вы не хотите поучаствовать в этой программе?». А что, это плохая программа?
Алиса: Нет, ни сколько, я просто спросила.
Андрей: Да, это правда. А что там будет происходить?
Алиса: Очень интересно будет посмотреть, как ты будешь нянчится с этим роботом.
Андрей: Юля будет нянчится. А я буду стоять, со стороны смотреть.
Алиса: Надо же, мы так и думали что ты, наверняка, свалишь всё это на женщину.
Андрей: Ну, во-первых, как робот может заменить живого человека? Это же полный бардак! Т.е передача носит юмористический характер. Если я снимаюсь в какой-то такой передаче, не нужно думать, что это именно образ Андрея Губина, какой он есть, это как попал на смешную тусовку и ведёшь себя соответственно ситуации. И я не хочу нянчить робота! Я хочу нянчить своих живых детей! Ну, а коль уж нам здесь дали робота понянчить, Юля очень любит сниматься в различных передачах, а я люблю на это смотреть, и участвовать в этом со стороны. Пусть Юлька нянчится, а я буду давать свои комментарии. Ну, я как-то так себе представляю. Хотя, возможно, что там люди запланировали как-то по другому, я не знаю, я не видел эту программу пока.
Мне рассказали ситуацию, я думаю – интересно. Какой робот? Какой ребёнок? Что они там придумали? Но, безусловно, каждый человек это галактика, елки-моталки, и роботом его не заменишь. Это прикол, а поучаствовать в приколе тоже интересно. Я люблю сниматься и в серьёзных передачах, где нужно разговаривать и давать довольно долгие интервью, или пространно рассуждать - это не только я люблю, или в таких юмористических, где можно просто поприкаловаться, показать, что ты ещё можешь улыбаться и радоваться этой жизни.
Алиса: Кстати, насчёт юмора, в «МК» за прошлое воскресенье опубликовали какую-то на редкость странную заметку, что у тебя пропал тойтерьер по кличке Бентли. Это правда?
Андрей: Нет. У меня не было тойтерьера по кличке Бентли никогда.
Если возможно, напишите на сайте, я очень расстроился, потому, что где-то появилась информация, что я собираюсь принять немецкое гражданство. Это не правда, абсолютно. Я никуда не собираюсь из этой страны уезжать, почему меня гонят?
Алиса: Но это уже очень давно говорили, что ты уехал в Германию на постоянное место жительства.
Андрей: Ну, это полный бардак! Откуда это появляется? Я вообще не думал, что я буду на долгое время задерживаться в Германии, мне больше нравится в Милане или в Париже. Там просто интереснее. Германия это машина, которая работает. Я первый раз попал в Германию и попал на границу трёх государств Германии, Бельгии и Голландии, там где город Ахен, где Пётр Первый получал образование, учился строить корабли. Я поэтому туда и поехал, я думал, что притащу сюда, в Россию иностранных специалистов и буду поднимать уровень музыки. Я, наоборот, там как агент 007, пытаюсь оттуда от них всё самое лучшее взять и сюда притащить, а не своё лучшее отдать туда. Вот так я хотел всегда! В принципе, пока так и получается. А пишут совершенно обратное. Я наоборот, хотел взять тот западный опыт, взять этих специалистов и чтобы они помогли сделать такую музыку, чтобы она была русская, но с западным уровнем звучания. Другое дело, что в нашей стране среди профессионалов это вызывает жуткую ревность, потому что многие боятся потерять работу. Сейчас набежит хороших профессионалов с Запада и начнут делать хорошую музыку с хорошим звучанием, а что же мы будем делать, простые музыканты? Расти! Развиваться культурно и музыкально! Меня учил мой дед, что лучше быть последним игроком в хорошей команде, чем первым в плохой. Нужно всегда стремиться развиваться. Не нужно стремиться окружить себя бездарями и сидеть, считать себя пупом Земли, по-моему, это самое плохое, что может быть. Знаешь, даже обидно, часто говорят – вот, никто же не хочет ездить на Жигулях. А я смотрел, сейчас, между прочим, и Жигули стали очень даже ничего. То есть люди уже смирились, что русская машина это что-то плохое, а это не правильно. Нужно соединять лучшее, одно и другое. Мы тоже должны жить, что-то производить, работать.
Алиса: Ты ещё играешь в команде «Старко» в футбол?
Андрей: Нет, я не играю. В спортзал хожу. В футбол с ними не играю, они сами сейчас перестали много ездить и выступать. Раньше они ездили, выступали. У нас тоже есть команда, там тоже актёры, артисты, музыканты, мы сейчас с ними играем, только называется не «Старко».

Далее >>

<< Вернуться назад в раздел